Уходя, уже стоя в дверях, Антон повернулся вполоборота и, окинув нас взглядом, попрощался:
– Ну, до весны, парни.
Он улыбнулся так довольно, как обычно улыбается рыжий кот, когда поест и вытянется вдоль батареи. Дверь закрылась, и мы с радистом остались одни. Без Антона в рубке всегда наступала какая-то тишина, несмотря на то, что он человек немногословный.
Некоторое время мы с радистом сидели молча, уставившись в окно и глядя, как обильный снегопад, сменивший штормовые порывы ветра, плотно закрывал прибрежную рощу. В глаза светили береговые фонари.
– Зима будет долгой, – погрузившись в свои мысли, сказал радист.
Мне не хотелось ничего говорить, поэтому я просто пожал плечами. Радист отвернулся в монитор, а я откинулся в старом кресле и закрыл глаза, мысленно переживая события последних дней.
