Мой путь пролегал между заслоняющими, не высоко поднявшееся солнце домами, и эти дома были подобны для меня раскрытыми книгами, дома, и каждая книга писана была иным шрифтом и на ином языке. Тут были и книги серые, бетонные, с десятками одноликих балконов, пыльные, были и книги официальные, покрытые сбоку гигантской мозаикой, были старинные, кирпичные, деревянные, в каких всегда таится сказка, хотя бы волшебная история прежних владельцев, потому что нет ведь их уже на свете, этих людей, может, и не жили они, кто знает, а вещь осталась, хранит на себе следы взглядов, пальцев и налёты дивного дыхания мертвецов.


