Хлабёности преследуют нас повсюду.
Вспомним Прометея. Его хлабёности – орёл, прилетающий каждое утро, чтобы сожрать его печень. Они грубы и алчны.
Мои же – изысканные гурманы. Приходят в образе питона перед сном и вальяжно окутывают моё сердце. Не пропуская ни миллиметра, питон вьётся сначала вокруг гирь, висящих на сердце, а затем охватывает и его.
Питон наносит удар к рассвету. Но сначала он дарует лёгкость, тем, что берет вес всех гирь на себя. Наступают, бесконечные во все стороны, праздность и невесомость.
Первый луч июльского солнца, подобно пуле элитного снайпера, прорывается сквозь тюль с кружевами и попадает мне прямо в висок. Солнце жадно вылизывает пыль и грязь с моего окна, докуривает все бычки из пепельницы и, ловко дриблингуя языком меж прогнивших половиц, добирается до моих губ. Это сладчайший из всех поцелуев.
Последний.
