/хоть как-то разбавим вторник/

О, эта загнивающая молодёжь - поколение моральных уродов, наркоманов и потреблRDей. Действительно, никаких ни стыда, ни совести нет. И даже если ты не в курсе чего-либо такого новомодного и важного, не стыдно признать то, что ты bydlo, и любишь смотреть на деда Лимонова и слушать, как кому-то причиняет боль разлитая бутылка и на Невском, и где-то в Мухосранске у дедов-доедателей. 

Есть у меня закономерность оставлять последний кусочек несъеденным. Каждый раз , я убеждаю себя, что уже наелась.

Такая  же штука и со стихами. Самая сложная строчка - последняя(  Потому что на нее я взваливаю ответственность за послевкусие. Она точно должна быть меткой). А самая лёгкая - первая. Потому что рождается она всегда внезапно и без усилий.

Вот и лежат "недоеденные" стихи по несколько дней, а то и недель.

Иногда кажется, что проблем дофига и больше) Но я не боюсь.

Я знаю свои странности. Многие скажут, что это ненормально. Поверьте это смешно. Пока я никого не убью, не ограблю и вообще живу по совести и морали, мои странности никого не касаются. Так же и с вами?)

Острое чувство несправедливости

Моя прекрасная дама

Влюбилась в Далай- лама.

А меня - по борту,

Надоели аборты.

По венам ледяной джин

На запястье "сила"

Не разрушила твоих плотин

И ран не залечила.

Да ,честно, не особо пыталась

Просто танцы и алкоголь

Вся эта ночь во мне осталась

Колючей слезой, иссушенной в соль.

Речь идёт о том, что каждые отношения между людьми подразумевают ответственность и делятся на три общие фазы: принятие, недоумение, принятие с с последующим уничтожением таковых отношений. 

Сидим, значит, с моей милой натурой а-ля Блеворыг и говорим о том, что было бы неплохо вспомнить (тарелку подвинули, но не мне) былое и такое по-родному пропахшее, будто это Советский Союз. Сам факт недоумения выглядел так: КАК ты пришёл к такому, а не ПОЧЕМУ. Короче, все кончилось тем, что все поплевались, при своём остались: и принятие, и недоумение и отказ от всего, что дали съесть. Угощайся!

Прокручивая в голове последнюю неделю, я понимаю точно одно - события, явления, конкретные предметы и то существуют для меня только тогда, когда я о них думаю или вспоминаю. Если говорить о том, что некоторые факты на веру принять можно, то продолжить сомневаться в реальности происходящего точно никто не помешает.

Стоны из палаты, мимо которых я пролетаю изо дня в день, раздражают меня настолько, что вместо бессильной злобы мною правит Ненависть. Она шепчет мне о том, что нужно мягче относиться к "туреттизму" подопечных, просящих и нуждающихся в клизме или в глюкозе. О, Смерть, дай мне сил и терпения, которых так не хватает в этих стенах, пропахших Тобой, мочой, дез.средствами и таким количеством крови, в цвет которого выкрашена наша центральная лестница в отделении для онкобольных.