happy birthday to me 

Лишь на две секунды позволяю себе остановить взгляд на неожиданно занятом месте подле себя.  Медленно вдыхаю, с лёгким неудовлетворением, отмечая отсутствие каких-либо духов. Тем лучше. Она чувствует себя чужой - неудивительно. При каждой возможности вычленяю кусочки, из которых составляю прекрасный образ в своём сознании. Я кожей ощущаю её присутствие, и даже нахожу это...приятным. Вырванный лист, с каждой новой строчкой, собирает мои мысли, сохраняя, отпечатывая на поверхности. Однако, письмо не дойдёт до адресата, сгорев на улице, подгоняемое пока ещё тёплым осенним ветром.

Предстоит отпуск. И вот опять вопрос "куда ехать"...

Немного банальной мотивации. Больше для себя, чем для Вас. Чтобы утвердиться в мыслях, а не что-то там рассказать интересное. Время идёт, жизнь моя стоит на месте. Даже дождь идёт увереннее, чем я. Он начинается, падает и заканчивается. У него есть цель, она чёткая и всем понятна, у меня нет. Я начался и когда-нибудь закончусь. Но я не хочу падать, как дождь, я хочу быть независимым от силы притяжения, хочу лететь. Но не хочу лететь как птица, мне не нравятся птицы тем, что их полёт цикличен, они тоже подвержены круговороту рутины. Хочу лететь как Enterprise, без конечной точки, не возвращаясь назад. Сложно сделать выбор направления, запустить себя вперед, как стрелу из лука, но очень нужно, иначе никак, иначе будешь падать как дождь, а кто-то другой заведёт двигатель звездолёта и улетит, и будешь смотреть и хотеть так же. Снова.

То ли это с возрастом, то ли это из-за своего какого-то неправильного психического состояния меня все больше и больше напрягает олицетворение "правды", о котором вещают с каждого угла, пытаясь показать ее в самом красивом свете, в самой красивой упаковке. Но это как-то не вызывает ни хороших эмоций, ни уважительного отношения. 

Сегодня мой ребенок пошел в 4 класс. Скажите, ну как время может так быстро лететь?

Учиться,учиться и учиться,как завещал дедушка Ленин.

Забавно осознавать, что я вернулся сюда снова.
Сколько лет прошло, даже не помню, сколько раз я очищал страницу тут и сколько раз возвращался. 

На ладонь капает гель. Растираю, согревая, но полуобнажённое тело всё равно чуть вздрагивает, стоит рукам коснуться тёплой кожи. Ладони оглаживают спину, скользя неторопливо, словно изучая каждую впадинку, каждый изгиб, запоминая. Пальцы касаются плеча, разминая напряжённые мышцы, согревая, прихватывая кожицу. Перехожу на второе плечо, проделывая тоже самое, в таком же неспешном темпе.  Руки вновь оглаживают всю спину, несколько усиливая нажим, растирая ладонями, пробегаясь пальцами. Касаюсь боков, постепенно обхватывая крепче. Подушечками больших пальцев массирую круговыми движениями от ложбинки ягодиц, и выше, обводя каждый позвонок. Поочерёдно размяв бока, растираю рёбрами ладоней уже порозовевшую спину. Плавно веду к основанию шеи, кладя руки на плечи. Разминаю, постепенно надавливая всё мягче. Когда время подходит к концу, а спина становится горячей, принимаюсь за ягодицы, нежно массируя. Кончиками пальцев дотрагиваюсь до лопатки, второй рукой дотягиваясь до бутылочки. На разгорячённую кожу падают белые капли. Нежными ласкающими движениями оглаживаю спину, расслабляя, после накрывая полотенцем, сохраняя тепло.

Здравствуй, моя радость 

Спина исчерчена алыми полосами. Они стекают с плеч, пересекая друг друга, кровоточа, образуя яркий кричащий рисунок, что отпечатывается в сознании. Руки больше не слушаются, безвольно повиснув вдоль тела, застав последний крик. Из ослабевших пальцев выскальзывает инструмент нанесения красок на холст. В голове стоит марево, а окружающее пространство перед глазами расплывается. Переставляю ноги, словно двигаясь в толще воды, пока окончательно не погружаюсь в темноту. Глаза смотрят в одну точку, предположительно, на стене. Прилипшая к горячему телу простынь сковывает движения, оплетая конечности, словно плотный слой паутины. Это всё сильнее раздражает, и, в попытках скинуть её с себя, только сильнее запутываюсь. Раздавшийся треск ткани, заставляет на мгновение замереть. Проклятие. Сухие губы едва заметно шевелятся в полумраке комнаты. Откинув простынь в сторону, поднимаюсь, пошатываясь, идя к холодильнику. Вынутая бутылка воды, из его чрева, приятно холодит руки. Первый глоток даётся с трудом, даруя такую необходимую влагу. Отставив бутылку, и, тяжело дыша, облизываю мягкие губы. Подрагивающими пальцами открываю окно, жадно вдыхая прохладный воздух этого утра.