А ты помнишь те, самые первые, чувства? Вы тогда еще не научились бояться, не научились стесняться своих чувств и эмоций. Тогда целовались взахлеб, и прикосновения были наполнены нежностью. Жизнь не была прелюдией к сексу.
Тогда было безумно просто, легко, но казалось, что так сложно. Было без игр, предисловий и каждая встреча, словно волна – накрывала с головой.

Некоторое время назад я вполне успешно реанимировал свой старый компьютер 2006 года покупки. Не то чтобы он от старости приказал долго жить, нет. Мягко говоря ,я проявил фантастическую косорукость и сжег материнскую плату. Благо остальные органы не пострадали. 
Так или иначе, возраст всё равно берёт своё и производительность ПК в современных реалиях оставляет желать лучшего. Полазив маленько по форумам в поисках подсказок по оптимизации винды, я принял решение перейти на более, как мне на тот момент казалось, лёгкую и оптимизированную ОС - Linux. Вообще, новые дистрибутивы линукса весят и требуют сейчас от пк не мало, но это тема для отдельного поста. 

Боги конечно всесильны. Но люди сильнее. Боги рождаются в сердцах людей и там же умирают. Всё превращается в прах.  Но моя история пока ещё не окончена. Сколько в ней будет глав, я не знаю. И сколько ещё лабиринтов я построю, мне тоже не известно. Возможно, это всё что останется после меня. Хитросплетения моих мыслей и снов навсегда застрянут в этой сети. И может быть однажды, в эти лабиринты заглянет кто-то другой. Будет в них искать меня, не зная, что Я уже мёртв. Хотя его встретит мой верный друг, защитник и палач. Ведь Он останется здесь и Он будет вечно рядом. Моим последним взглядом, моим смертельным ядом.

Я не думала, что напишу сегодня что-нибудь сюда. Я до сих пор не знаю, что буду писать, так что эта запись будет спонтанной. 

Есть фильмы, которые трогают до глубины души,
есть музыка, которая попадает прямо в сердце,
есть удивительные и завораживающие истории, которые просто не отпускают, которые заставляют смотреть на мир уже совсем другими глазами.
Ты прекрасно все это знаешь,
даже лучше меня.
Я прочитала все 158 твоих историй, в которых ты рассказываешь ситуации, открываешь душу. Прочитав каждую, могу сказать только одно…
Я тебя так и не поняла…
Возможно, твоя душа глубже моей,
шире самого бескрайнего моря,
сильнее ветра, который рвет паруса и ломает мачты…
Каждый открывает свою душу, как может, на сколько хватает его фантазии. Твоя душа, для меня – лабиринт, по которому я когда-то очень хотела бродить, в котором мне хотелось пропасть и не возвращаться. Я кричала тебе, чтобы ты услышал вопрос, чтобы дал на него ответ, мне было интересно узнать, «докопаться до сути», чтобы понять тебя. Мне даже казалось, что временами ты отвечал, ты слышал…

Я привыкла, что в жизни ничего не бывает просто, мне приходилось собирать пазл вслепую, я старалась.
Сейчас я понимаю, что нужно было оставить, нужно было просто закрыть книгу в нужный момент, или собрать части в коробку...

В одной из твоих историй есть фраза «Я здесь и я буду вечно рядом…», так вот…

Я здесь…

Но на вечность я не рассчитываю)

Ставлю личное непривычно выше

Ребята, что такое любовь?

Заебала эта трепетная тоска,
Она вся состоит из морского песка,
И не выбраться из этих зыбучих задач,
В небе то ли стервятник, то ли грач.
Тонет в небе палящее солнце,
Луна когда-нибудь тоже проснётся,
Ну, а сейчас наблюдаем в небе,
Как падают невинные дети с поребрик.
Глаза замерли перед лучом света в тоннеле,
А я думаю, как бы не умереть с утра от похмелья,
Как бы не начать пить до обеда,
Наверное, в этом есть доля победы.
На столе стоит гороховый суп,
Он пахнет отчаянием, пахнет листвой,
Через минуту запах вдохновения,
Суп уже выдохся, запахло забвением.
Гроб заколоченный падает в яму,
Гроб очень красивый, почти без изъянов,
Засыпят песком незнакомые люди,
Большое застолье, трупный порох на блюде.

Смолкают последние шаги. Тишина не давит, она желанна. Щелчок выключателя погружает помещение в лёгкий полумрак, невольно расслабляя. Шаги кажутся до невозможности медленными - лёгка пытка, которой я добровольно себя подвергаю, хотя желание уже сводит с ума. Пальцы касаются лакированной крышки, так же медленно поднимая её. Почти что любовно провожу подушечками по клавишам. В этой тишине, звук, с которым ножки отодвинутого стула проезжаются по полу, кажется оглушающим. Сажусь на край. Пальцы, подрагивая, замирают в сантиметре от белой поверхности, так и не коснувшись. Забыл. Лихорадочно перебираю клавиши, в надежде распознать знакомый звук, но слышу лишь фальш. Остановившись, какое-то время смотрю на пыль, покоющуюся на крышке. Почти утратив надежду, вновь извлекаю звук, коснувшись трёх клавиш. Подушечки пальцев начинает покалывать. Спешно поднимаю и вторую руку, с колена, и вскоре слышу ту коротенькую мелодию, что вышла из-под моих пальцев когда-то. Пробно смещаю руки и понимаю, что, наконец, могу продолжить начатое, нужно лишь найти ту самую мелодию.