Всегда было жалко раковины, их покрытые пасмурной эмалью тела. Холодные и бездыханные. Они напоминают мне окоченелого младенца посреди снежного поля, гладкие формы без углов и ослепительная белёсость вокруг бездонных, выжранных птицами, глазниц.
Со сковородки жир длинными рыжими соплями стекает в чёрные глазницы раковины, её тело полнится затхлой водой, позволяя всплыть наружу амброзии — набухшим остаткам еды, обилию жира и вязкой вони. Поглощая запретный плод, просыпаешься от сна среди вечной мерзлоты. С выжранными глазницами.
«Я никогда не предам» - а уже вчера, с ухмылкой, вбивают гвоздь в крышку твоего гроба.
«Я никогда не сдамся» - и сегодня же тушуют перед очередной сложностью.
«Я никогда не сделаю нечто подобное» - а завтра в точности повторяют тот путь, за который хаяли других.
Но. Противовесом бесконечному «Никогда» есть банальное и до крика циничное: «Всегда».
«Я всегда буду рядом» - а вчера, в баре с друзьями, рассказывали, как сильно опостылела.
«Я всегда поддержу» - но завтра в числе первых бросят камень осуждения.
«Я всегда держу слово» - а сегодня сменяют вектор этого слова, на противоположный.
Бежать, от этого «Никогда» и «Всегда»? А куда? Тут и там, люди уверяют тебя, что любят, ценят и непременно будут рядом, даже, когда об этом не спрашиваешь, особенно, когда не просишь.
Чуть раньше, буквально пару лет назад, я верила. Верила громким словам, захлебываясь собственной интерпретацией их поступков.
Сегодня, завтра и вчера, сливались в единую мешанину слов и заверений. А потом, как-то вдруг, оказалось все просто.
Просто и смешно. Они Никогда не были честны, даже с самими собой, пожалуй, даже в первую очередь. И люди Всегда будут теми, кто они есть, Никогда не было иначе. Ты, Я, Они – Все.
Месье знает толк
Я была на неё похожа
Учебный год подходил к концу. Одиннадцатый учебный год. Самый важный, самый напряжённый. К концу его Аня почувствовала что все её детские мечты разбиваются вдребезги. То, что казалось важным, вдруг стало казаться незначительным, а то, что издалека представлялось лёгким и не стоящим внимания, вдруг оказалось существенным и сулящим немалые трудности. В свои 18 лет она не чувствовала себя взрослой и самодостаточной. Она смотрела на своих одноклассников, слушала их умные и взвешенные разговоры о своей будущей судьбе и ощущала себя маленькой девочкой в цветастом платьице на выпускном балу в детском саде. Огромная и полная сложностей взрослая жизнь, лежащая перед ней, подавляла её и заставляла в полной мере осознавать свою никчёмность и малозначимость. Как жить дальше она не знала.
.
рассказ о луковом мальчике напечатан на луковой бумаге.
если просветить её на настольной лампе, то можно наблюдать узоры
как на крыльях бабочек. они хлопают крылышками-луковыми-кожицами под моим окном
хлёп хлёп хлёп. от этого, конечно же, слезятся глаза. мама говорит, что если держать во рту воду, то глаза слезиться не будут, но тогда слёзы льются в меня, они скользят по гладкой, изнанке щёк. изнанка морщится, ей неприятно и от этого, конечно же, слезятся глаза.
-
Просто прекрасно! – подумал я, шмыгая носом. Меня начало знобить и в носу будто
открыли кран. Мало того, что я в пух и прах разругался с той, которую любил,
так ещё и простуда. Температура дала о себе знать – перед глазами расплывались
бесформенные пятна.
