пиздец это когда ты живешь на урале, и у тебя за окном уже тобоюнелюбимый снег лежит. 
отвратительно. октябрь же!
а как у вас погодка?

Наступает момент когда обратного пути больше нет. Точка. Шаг вперёд. Никто ещё не взлетал обратно. [... прямо вниз, туда откуда мы жадно смотрели на синюю высь...]. И тебе мой вечерний визави это хорошо известно, ты никогда не будешь другим. От этой болезни нет лекарства. Попытки ей управлять тщетны. И корни её глубоко в тебе. Я сам заражён тем же вирусом. Улыбка в темноте главный симптом. Отражение в зеркале доказательство смертельной болезни. Я пытался её обуздать. Проиграл. Я дерьмовый Господин своей жизни. Хотя мог бы стать лучшим в твоей. Самым лучшим! Но мне эта игра не интересна.

Как холодно, как жутко и как страшно
сидеть в пустынной комнате в ночи.
Уж гром грохочет! Молнии ужасно
кромсают тьму, сильнее дождь стучит!..

Здесь должно быть вступление про общество, страдающее от недуга "равнодушие". Надо сказать про волонтеров, про ночлежки и в целом про большой объем работы, который проделывают неравнодушные к чужому горю.
Наверное, я и сам из таких людей, хотя и не довожу свои чувства до крайностей. Если надо помочь, поговорить и просто сбросить стресс - легко иду на контакт и разбираюсь в ситуации. Даже если рядом асоциал или городской сумасшедший.
Но работа моя связана с детьми, я преподаю кружки в школах. И по идее, я предполагал, что в школе учителя и классные руководители должны продвигать как раз ориентир неравнодушия и взаимопомощи. Всего один лично увиденный случай заставил меня усомниться.

Когда ты встречаешься с пьющей бабой, то тебе приходится иметь дело с такой вещью, как бабское озорство. Знаете пьяное бабье озорство?

Если за твоим окном горы и море, то встречать свой 31 год не так уж и страшно.

Цифры позаимствовал, но в них самих ничего особенного нет, интересна идея. Итак: 

Тебе 25.

Вкус пессимизма 

Читаю я в общем пост о принцессе Диане,в котором автор недоумевает,почему был такой ажиотаж вокруг ее смерти,и что она такого за свою жизнь особо хорошего сделала,чтобы ее определяли в список лучших людей Британии. Мне видимо удалось избежать этого всего,зато я хорошо помню,как все каналы и паблики ВК кричали о смерти так всеми горячо любимой Жанны Фриске. Творчество мне ее никогда близко не быдо ,да,жалко женщину,но не более. И тут вот я думаю,а чего эти люди хотели себе после смерти ? Хотела бы принцесса Диана,чтобы на ее похоронах куча людей шли с цветами, хотела ли Фриске,чтобы ее смерть и наследство обсуждали на всю страну в пусть говорят(в деталях могу ошибаться,может быть передача называлась по-другому)? Что вообще нам нужно после смерти? 

Что обо мне скажет любовь при встрече. Привычка расставаться? Привычка страха потратить время, затронуть струны души, что потом порвутся?
Однажды сердце откликнулось, как откликается лишь раз. А теперь...мы тратим ночь на то, чтобы раздеть друг друга, но не оголить душу днем. Наши поцелуи, прикосновения все смелее, но все не то. Каждый новый - повторение предыдущего. Выбор или предпочтение?
Что скажем мы друг другу при встрече, в чьих постелях коротали ночи, а дни теряли в пустоте.
Чьё сердце мы берегли, а чьё играюче потеряли. Сколько раз говорили "Люблю" в безответную пустоту? Чьё сердце билось с нами в такт? Ничье. Но так ведь легче, правда? Когда нечего хранить, беречь - то и терять нечего.
Мы больше не пускаем в свои квартиры - это только наше - личное. Холодные отели, крахмаленые простыни и раннее утро в пути.
С нуля отстроить жизнь, встретить новых людей, отпустить прошлых, пришлых, научиться спать одним, даже полюбить.
Что скажет любовь при встрече? Да ничего. Такие, как мы её уже не интересуем. Изломаные куклы, но парадоксально любимцы Судьбы. Мы потратили слишком много себя на то, что того не стоило.
А теперь...холодная постель, приносящая удовольствие на грани мазахизма...

В этом огромном тёмном мрачном здании было темно и жутко. Бесчисленные анфилады комнат тянулись бесконечными рядами вдаль,  и все они до самого потолка были завалены книгами и журналами, пыльными, ветхими и грязными. Весь пол засыпан вырванными листами из книг, а кое где и слоем книг, под которыми чавкала вонючая отвратительная жижа.