Прошло уже полгода со смерти моего отца, но я до сих пор не могу найти в себе силы, чтобы сходить на его могилу. 

Я не пошла на похороны, потому что внутри себя похоронила его в тот момент, когда увидела его, висящего на этой чертовой красной веревке, закрепленной на люстре. 

Прошло уже полгода, а я до сих пор возвращаясь в тот октябрьский (почему опять октябрь?!) день, когда нашла труп отца, висящий в комнате. Я погружаюсь в это, как в дурно пахнущую, прокисшую воду. Я устала от этих воспоминаний.

Нет ничего, что могло бы быть страшнее суицида близкого человека. Тем более, настолько близкого. По-крайней мере, я не могу себе ничего страшнее представить. Смерть сама по себе не самая приятная штука, но когда она выбирается как единственный приемлемый выход из какой-то жизненной ситуации... Вдвойне обиднее, что ли. Особенно, когда ничего ещё, на самом деле, не кончено, и у человека остались близкие люди, которые могли бы помочь, стоило их только попросить.

Самое страшное, что мне известны причины такого папиного поступка: он устал жить. Вот так банально и просто, человек забывает про существование людей, которым не всё равно, и повергает их в пучину из чего-то очень болезненного, с примесью отчаяния.

Я знаю, что в случившемся нет моей вины. Так, по-крайней мере, уверено твердит мне психотерапевт, на самом деле, не облегчая моих внутренних переживаний. В тот день я могла вернуться домой пораньше, но не стала этого делать, потому что заболталась с подругой. За неделю до этого, когда папа пытался выпрыгнуть из окна, я могла вызвать скорую, чтобы предотвратить дальнейшее повторение попыток, но он убедил меня, что такого больше не повторится. За месяц до этого мама могла не уезжать к своей сестре, после крупной ссоры с папой. Самое смешное, что я-то всё это время была с ним: он не остался один. 

Но всё случилось так, как случилось. Только бы себя ещё в этом убедить.