Кода я увидел её впервые, я был поражён. 
Лицо её, совершенное и прекрасное во всех смыслах, не нуждалось в косметике. 
Тело её, юное и поджарое, как у молодой хищницы, не было задрапировано сложными блузами и скрывающими недостатки фигуры юбками. У её тела не было недостатков.
Она стояла в стороне ото всех, в своей простой белой майке и потрёпанных шортах, стояла и снисходительно улыбалась, поглядывая на снующих мимо людей. 
Год спустя мне посчастливилось завести с нею приятное знакомство, а по прошествии ещё двух месяцев, мы, по долгу службы, были поселены в общую квартиру на Виктория-стрит. 
И тогда я узнал истину. Я узнал цену её красоты.
Мне думалось, что такая красавица живёт жизнью лёгкой и сказочной. Я глубоко ошибался. 
Она не знала ни минуты покоя. 
Пока остальные девушки расслаблялись, позволяя себе лишний кусок пиццы или молочное мороженое, она голодала. Холодильник наш был пуст - изредка в нём валялся пакет с зелёным салатом или пара яблок. Единственным одиноким постояльцем, получившим безграничное право на проживание, была бутылка холодного сока без сахара.
Вечерами её подруги нежились в креслах, просматривая любимые фильмы, она же истязала свои бёдра жёсткой, как наждак, щёткой. Я однажды опробовал эту кошмарную щётку в действии и ужаснулся - каждое прикосновение причиняло мучительную боль, будто с меня сдирали кожу заживо.
Она вставала раньше меня минут на двадцать, чтобы сделать "лёгкую разминку". Три сотни упражнений на пресс - это она называла "лёгкой разминкой".
Декоративной косметики было мало, можно сказать, её не было вовсе. Зато нашу ванную оккупировали всевозможные масла и крема, маски, скрабы, щёточки и всякого рода губки.
"Я пользуюсь уходовой косметикой и не нуждаюсь в декоративной", - объясняла она.
Мы жили вместе месяц, или около того.
Тогда я узнал цену красоте.
И потом, когда очередная "девушка на пару недель" ленилась идти в фитнесс-клуб, я вспоминал её. Вспоминал и думал, как бы презрительно опустились уголки её губ, узнай она о таком пренебрежении к Красоте.