Ты понимаешь как это. Я слышу запах, он режет уши. Нет, скорее глаза. Запах старых больничных стульев, съеденных временем врачебных халатов. Забитые донельзя потом и старостью зеленые длинные коридоры с мигающими лампами. Можно входить. Нельзя входить. Как приказ. Можно. Нельзя.
Кто-то торопится выйти. Кто-то зайти. Тяжелое дыхание где-то слева внизу. Такое тяжелое , что кажется ... Жадные глубокие вдохи, через нос, рот, только бы побольше, побольше света и воздуха, последнего воздуха. Не кажется…
Мое можно. Тет-а-тет. Он изучал, спрашивал о прошлом, о теперешнем, о будущем. Выдуманном будущем. Ему казалось, что оно выдумано. Только ему , и никому больше в этих стенах, мучных, прослушиваемых стенах, по которым скреблись они. Я вслушалась. Монолог врача на фоне стал вакуумным и практически исчез.
-Так давно?
Он повысил голос, прорывая свой вакуум, словно вытягивая из огромной свежевыплюнотой жвачки, которая наступила в меня. Тянул вверх, к себе, на стул в полуметре, чтобы я слышала, чтобы я слушала. Тянул и я слышала, слушала, как рвутся натянутые пряди липкой дешевой потерто-розовой массы. В вакууме теперь вы.

Катя Тучная (Эд)