Все чаще я сбегаю в лес, что спрятан от меня за двумя крупными территориальными единицами. Или это я от него спрятан?

Не суть.

Так случилось, что в месте, которое приковало меня к жизни домом, лесов много. Правда, все не то. Тут леса сидят на равнинах, поросших плотным подлеском. Случаются вкрапления сосново-мшистых территорий, но их так мало для того, кто хочет выходить свое одиночество.

Приходится ехать на север.

Северный ландшафт другой. Равнинный покой сменяется ритмикой пересеченной местности: моренные гряды, сплошь покрытые мхом и лишайником. Во мхе мягко утопают ноги, лишайник же, как истинный самоубийца, крошится с громким сочным хрустом под подошвами. Все это подножное безумие сопровождается скрипом и кряхтением сосен. Почему они стенают на весь лес - не понятно. Это я слоняюсь по холмам, перепрыгиваю завалы, сооруженные телами их менее удачливых братьев, обхожу старые окопы, что зияют сгнившими нотами в переливчатой музыке мшистого покрова. Мое сердце стучит в барабанные перепонки, дыхание сбивается. Деревья же стоят. Смотрят с высока. Что-то страшно-жалобное пытаются рассказать мне, но я убегаю от этого знания на следующую гряду. К ждущим меня там новым хрустам, скрипам, шелестам под громкие удары сердца.