Первые дни, по приезду в Москву были просто адскими.
По-другому не описать то, что творилось у меня в душе. Это была остро ощущаемая, едкая, пожирющая, разбивающая все на мелкие куски боль. Чувство никому ненужнсти, безнадеги, потеренности.
Одиночество и пустота одним словом.
Не знаю почему, но я чувствовала себя крупинкой, маленькой песчинкой в этом огромном городе, в этом мире. Одинокой песчинокой, которая не примкнула к своим сородичам, заблудилась и утопает у себя в мыслях, в своем мироощущении, размышлениях и анализах происходящего. Я ненавидела все вокруг, эту комнату на первом этоаже общежития, холодный пол, сырость, тумбочки, душ, зеркала, отражение в нем мне казалось особенно мерзким и ничтожным. Я не знала как быть и как отвлечь себя от всех раздумий, всех этих чудовищных мыслей.
Я чувствовала себя никем. Никому не нужна, никто не нужен. А потом просто безразличие во всему. Чтоб не свихнуться в конец я читала, что было.А были только хадисы на телефоне. Когда мне надоедало или я уставала я включала радио и слушала детские сказки. Это так успокаивало, казалось кто-то рядом и я не совсем одна.
Ела какую-то бредятину из магазина, так как готовить было негде. На улицу не выходила, потому что боялась.
Страх, пустота, стены, одиночество, кафель...вот что угнетало меня с каждой секундой. А впереди еще три ночи одиночества. Было холодно и я натягивала на себя два одеяла, включала радио, пыталась отключить мозг, и, захлебываясь в соленой влаге слез, засыпала.
Утро недоброе, день недобрый, вечер недобрый, ночь с застыванием жил от страха.
Да, конечно, мне звонили. Говорили по несколько минут. Слышала голос мамы, начинала плакать. Становлось хуже. На сердце тяжесть, огромный ком в горле, что не давал даже нормально вздохнуть. Поэтому я не любила, когда мне звонит мама. С тетей было немного легче. Я просто заставляла себя успокоится.
Казалось тогда, время будется растягиваться бесконечно.
Длинное унылое утро, длинный унылый день, длинный унылый вечер, ночь с застыванием жил от страха.
Страха нового, одинокого, самостоятельного, чужого. Страх остаться с собой наедине настолько долго.
Вот такое веселое у меня было прибытие и первые дни в столице.
Если честно, я так хотела назад. К родным людям, да даже в тот злополучный автобус, в котором я проторчала около 6 часов, пока меня заберут. Даже там было намного лучше, даже те люди казались мне родными. А здесь все холодное, здесь все пустое. Чуждость, отчуждение, отречение, затворничество. Только это и ничего кроме. И даже музыки не было рядом. Не было тех приятных покалываний в ушах, не было того, что всегда вытягивало, того что понимало и согревало меня всегда. Я была совсем одна.
