"В каждом мужчине, даже если ему это невдомёк, даже если мыслей таких нет, теплится образ женщины, которую ему суждено полюбить. Из чего сплетается её образ — из всех мелодий, звучавших в его жизни, из всех деревьев, из друзей детства, — никто не рискнёт сказать наверняка. Чьи у неё глаза: не его ли родной матери, чей подбородок: не двоюродной ли сестры, которая четверть века назад купалась с ним в озере, — никому не дано это знать. Но почитай, каждый мужчина, носит при себе этот портрет, словно медальон, словно перламутровую камею, но извлекает на свет редко, а после свадьбы даже не притрагивается, чтобы избежать сравнений. Не каждому случается встретить свою суженую, разве что промелькнёт она в темноте кинотеатра, на страницах книги или где-нибудь на улице. Да и то после полуночи, когда город уже спит, а подушка холодна. Этот портрет соткан из всех снов, из всех женщин, со всех лунных ночей со времен творения.
Главное условие такое: любимому нужно дать полную свободу быть самим собой.
Если он счастлив, радуйся: ведь он счастлив. Если ты можешь разделить его радость, хорошо. Если же не можешь, оставь его в покое. Если он опечален, будет хорошо, если ты сможешь разделить его печаль. Если не можешь, если тебе хочется петь песни, если ты чувствуешь себя счастливой, оставь его в покое. Не пытайся подогнать его под свое настроение, оставь его наедине со своими чувствами. Тогда постепенно у вас появится большое уважение друг к другу. Уважение становится основой храма любви.
Задумалась тут, какого черта, я не могу успокоится уже несколько дней. Перекручивая в голове события последних 2ух месяцев до сих пор нервничаю. Хотя, вроде бы, все позади. Все то, что находится в моей голове, убивает меня. Ощущаю, как иногда не могу контролировать свое психическое состояние. Меня начинает это пугать. И все заново. Замкнутый круг. Мне стало страшно.
Стало страшно за свое будущее. За свои отношения. Стало страшно, что я превращусь в невротичную жену в бигудях из липучки в махровом халате. За каждый неверный шаг. Я не знаю как решать эту проблему. Пить таблеточки, которые выписывает врач или же не пить.
И.Я боюсь его потерять. Но мне кажется, что я сама все к этому сведу.
Я схожу с ума.
"Станиславский говорил, что, пока мы молоды, мы должны вооружиться зубной щеткой и отправиться туда, куда глаза глядят. Смеяться, совершать безумные поступки, рыдать, идти против системы, читать столько, сколько, кажется, не вместится в голову, любить, что есть сил, чувствовать. Просто ЖИТЬ.”
" зря, просто так обижать человека не надо. потому что это очень опасно.
а вдруг он Моцарт?
к тому же ещё не успевший ничего написать, даже «Турецкий марш». вы его обидите - он и вовсе ничего не напишет. не напишет один, потом другой, и на свете будет меньше прекрасной музыки, меньше светлых чувств и мыслей, а значит, и меньше хороших людей.
конечно, иного можно и обидеть, ведь не каждый человек - Моцарт, и всё же не надо: а вдруг...
не обижайте человека, не надо.
вы такие же, как он.
берегите друг друга, люди!"
— Леонид Енгибаров "Избранное"
Но если вы плакали когда-нибудь всю ночь, пока у вас не осталось ни единой слезинки, вы знаете, что под конец вас охватывает какое-то оцепенение, чувство, что никогда больше ничего хорошего не случится.
Реальный звук, измеренный системой диагностики в нефтяной скважине.
Глубина 12262 метров под землей. (Впервые напечатано в финской газете
Ammenusastia). В 80-ые годы в бывшем Советском Союзе группа
ученых-геологов работала над проектом бурения сверхгубокой скважины.
Рассказывает руководитель проекта Аззаков:
"Как коммунист, я не верю в
Небеса или Библию, но как учёный, я теперь верю в ад. Не нужно
говорить, что мы были действительно потрясены, сделав такое открытие.
Мы
спустили в скважину микрофон для записи звука движения литосферных
плит. Но вместо движения плит, мы услышали кричащий человеческий голос, в
котором звучала боль. Вначале мы подумали, что звук издавался нашим
собственным буровым оборудованием. Но затем, когда еще раз
отрегулировали оборудование, наши наихудшие подозрения подтвердились.
Крики, вопли не были криками и воплями одного человека, они были
криками, воплями и стонами миллионов людей."
Я любил её, потому что у нее был хронический цистит… И ещё я её любил, потому что, когда я увидел её в первый раз, она, не извинившись, загасила окурок в моем бокале… И ещё потому, что она в детстве носила брекеты на зубах. Я любил её, потому что каждый раз, когда мы виделись, её волосы оказывались другого цвета: она становилась то рыжей, то брюнеткой, то блондинкой, то лиловела… Я любил ее за её прихоти, недостатки, причуды. Я разлюбил шикарных телок, мое сердце отдано нескладехам.
